24 Января, Воскресенье

Подписывайтесь на канал Stihi.lv на YouTube!

Михаил ДЫНКИН. ТОП-10 "Чемпионата Балтии по русской поэзии - 2016"

  • PDF

Dynkin3Стихотворения, предложенные в ТОП-10 "5-го открытого Чемпионата Балтии по русской поэзии - 2016" членом Жюри конкурса.  Лучшие 10 стихотворений Чемпионата Балтии будут объявлены Оргкомитетом 6 июня 2016 года.



1 место

Анонимная подборка 299

* * *


- 1 -
ива мелкими штрихами
в сонном озере отражена,
точно юная балерина в зеленоватом трико
упражняется возле станка
перед зеркалом — громадным, во все небеса —
оттачивает глубокий прогиб ветвей,
и легкий ветер — беспризорник с опахалом —
за гривенник обдает свежестью, нахал.
поздний вечер, вырезанный из картонной синевы
швейными ножницами, похожими на железную птицу;
мы сидим полукругом — дикое детское племя,
и высокое пламя костра
вытягивает себя за огненные патлы
из топей тьмы, и совсем рядом
тихо звенит эталонный брусок вечности,
которым стоит взвешивать
вот эту тишину, вот эти дни и ночи.
вот эти стихи.
и караваны воспоминаний
бредут по мерцающим барханам мертвого времени,
и небо над нами — компьютерная пустота,
нарезанная кубиками.

- 2 -
...но даже не вспомню, о чем
мы уютно молчали по пути в школу.
вылощенные парафином коридоры
с металлическим запахом визга,
и мы — маленькие черные дыры:
ели через силу, росли через силу,
съешь ложку знаний за папу, за маму,
за красный диплом, за поездку в Анапу.
нужно заполнять себя хорошим —
немного насильно,
ибо каждая черная дыра однажды
может стать белым лебедем или мышью.
родить новую вселенную,
хрупкую планету на слонах и черепахе,
разродиться симфоническим концертом
или всепожирающим взрывом...



2 место

Ника Батхан, Феодосия (Крым)

Палеолитика

На полуострове, покрытом пылью и бранью,
Маленький мамонт сопротивляется вымиранью.
Ищет сухие травки, скрипит камнями,
Ходит на водопитие дни за днями.
Хобот поднявши к солнцу, трубит восходы,
Прячется когда люди идут с охоты.
Смотрит на можжевеловые коренья,
Смотрит на рыб, меняющих точку зренья
Вместе с течением, желтым или соленым.
Думает - не присниться ли папильоном
Где-то в Китае... мамонтами не снятся.
Время приходит сбросить клыки и сняться
С ветреной яйлы ниже, на побережье -
Там и враги и бури гуляют реже.
Можно под пальмой пыжиться по-слоновьи,
Можно искать пещеру, приют, зимовье.
Гнаться за яблоком, дергать с кустов лещину.
Люди проходят, кинув плащи на плечи.
Мамонт, ребята, это фигура речи
Монти Грааль, опция недеянья.
Я надеваю бурое одеянье.
Намасте, осень, тминова и корична!
Важно сопротивляться. Любовь вторична.
Важно дышать навстречу. Дышать, как будто
Бродишь по яйле, красной листвой укутан...



3 место

Ирина Ремизова, Кишинёв (Молдова)

Про подойник


чертыхаясь, бранясь и гикая:
«за щипец хватай, остолопина!» -
мужики животину дикую,
волокли — волчка - по сугробинам.
дотащили почти до проруби -
исхитрился утечь, удавленник...
затаился в плетёном коробе
у избы с голубыми ставнями.

на ночлег уйдя с благочинными
пожилыми рябыми клушами,
задремал волчок под овчинами,
да одним ушком зиму слушает:

сытный пар стоит над харчевнями,
злые псы ворчат за заборами,
а душа моя — баба древняя,
космы белые, ноги хворые.
сирин ей поёт многолетие:
подбоченится — скособочится.
и чем дольше живётся в свете ей,
тем сильнее жить дальше хочется.

звон подойника — тихий колокол,
в черноте ночной - звёзды кочнями.
"волокли волчка, дурни, волоком,
а душичка-то, знать, молочная.
поживи, волчок, во моём дому,
во моём дому - белом терему,
а когда придет время в лес уйти,
млечной кипенью затворю пути"



4 место

Анонимная подборка 256

Триединое

баили – нигде,
а случилось – тут:
по лихой воде
три челна плывут –
выйдя по шуге
из болотины,
вьются по реке
по Смородине.

первый – бел белым,
струнный и прямой
лебединый дым
над прогорклой тьмой.
всходит по холму
облачная рожь –
на его корму
ступишь да уснёшь.

следом другий чёлн,
чёрен да рогат –
по ухабам волн
расстилает плат,
а на плате том
растопыренном
шиты золотом
птицы сирины.

а в третем челне
дикий царь сидит,
сам-один, зане
волкотой смердит –
из страны чумной
едет с краденой
молодой женой
семибатенной.

от темницы ключ –
у грача в зобу.
камень бел-горюч
на высоком лбу.
разрыдается –
по-над башнями
загораются
звезды страшные.

первый чёлн летит – улыбается.
другий чёлн свистит – насмехается.
третий чёлн когтит – сердце мается,
стылой кровию обливается.

к первому челну
побегу бегом,
на другой взгляну –
повяжусь платком,
а третей придёт –
к заряному дну
припаду ничком.


5 место

Иван Клиновой, Красноярск (Россия)


* * *

Уже джихад объявлен ойкумене
И упсарин не лечит упарсин.
Не в ножички на школьной перемене
Играем мы, а в бомбы и зарин.

И пайцзами в лицо друг другу тычем,
И символ веры держим наголо,
Грозя, что сей момент любого вычтем
Не вышедшего ростом и челом.

Над нами флаги разовые вьются,
Под нами танки розовые ржут,
И яблочки катаются по блюдцам,
Рассказывая что и где кашрут.

Но сколько ни кричи «воды слонам!»
С далёкого пролива Лаперуза,
Старания новейших урфинджусов
Не оставляют места жевунам.


6 - 10 места

Алёна Рычкова-Закаблуковская, Иркутск (Россия)

Бункер

По потере кормильца
Дом приступает к посмертному прозябанию.
С виду всё то же здание – не высоко, не низко.
Синие птицы над ставнями.
Дом мнит
Себя обелиском.
В небо от основания первой ступенью – завалина,
Окна стремятся к карнизу, далее долгая риза
Крыши железной.
Сурик облезлый местами вспыхивает ало.
Железо на крышу – презент генерала,
С течением времени утратившего имя своё и звание.
Лишь отзвук негромкий, отголосок самого раннего
Воспоминания.
Условно, листая страницы альбомов,
Дом не помнит имён. Он помнит лица.
Как и положено дому.
А лицам положено слиться
В плазму. Точнее – в массу. Фон для единственного лица –
Отца моего отца.
Дому ни много ни мало, достаточно одного генерала.
Вернее – генералиссимуса. Жаль, что длинноты их жизней
Разнятся. Смерти дома не боятся.
Всё последующее существование заключается
В формировании подземного бункера.
Наземная часть отмирает. Жизни субстанция юркая
Перетекает в иные измерения
Требующие пространственного разветвления
Вширь и вглубь.
Я вижу, как медленно сруб
Уходит в своё лукоморье сквозь луковый дух подполья.
Словно оболочка подпола лопнула
И разродилась анфиладой комнат
С тенями снулыми.
И мне, стоящей на первом подпольном уровне,
Нет доступа глубже и далее.
Я дщерь твоя слышишь ли, дом мой?
Отчего же ты держишь меня у края,
Не пуская в уголки своего (моего) подсознания?
По мнению дома, "генеральская внучка" не звание.
"Так, ходячее недоразумение..."
Углубляясь подобно растению,
Дом задраивает подвалы.
И ждёт своего генерала.


Ольга Домрачева, Большеречье (Россия)

Арахнофобия

у кого-то в голове тараканы.
у меня - пауки,
разнокалиберные:
маааленькие и великаны,
разномастные.

когда вокруг тьма-таракань,
и внутри - ни зги,
просыпаются пауки,
лапами барабанят:
из черепной коробки
морзянкой стучат.
я поднимаю на небо взгляд.
там желтопузый мизгирь
выгуливает паучат.
их ледяные глаза горят -
смотрят внутрь меня
и многоголосо, плотоядно
молчат.

*

не успеешь моргнуть -
в красных пятнах восток.
каракурт
жалит меня в висок.
воздух ловлю пересохшим ртом -
не могу сделать вдох.

просыпаюсь.

из окна лучелапое,
косматое чудовище
лезет в глаза,
когтями цепляет зрачки,
а, кажется - сердце.
в объятьях нечёсаных
заставляю себя: дыши!
под кожей вылупляются пауки.
от укусов их некуда деться.

О, Арахна, святится имя...
больно жить в царствии твоём -
поцелуй в темя и отпусти мя -
не могу дышать в оном.

благословляет: обрящешь.

*

ноябрь.
рождаюсь.
под знаком
скорпиона.



Дмитрий Близнюк, Харьков (Украина)

* * *

расстеленное в саду старое ватное одеяло;
лунный чертог паукообразный
раскинулся над нами
шатром ветра,
тонко-металлической музыкой хитинового Баха
в исполнении электронного стрекота сверчков,
тишайшего чавканья, тонких шорохов —
сквозь узкие ветки яблонь и груш.
ночь слизывала нас, как лимонный сок с ножа,
и я чувствовал себя где-то далеко-далеко
в потустороннем Париже, как Эмиль Ажар.
ящером задирал голову от протяжного выдоха
и упирался отуманенным взором в кусты помидоров —
кусты-джентльмены укоризненно наблюдали за нами,
облокачивались на тросточки в металлической сетке-оправе.
и детский мяч, укрывшись под скамьей,
точно глобус с вылинявшими материками,
бормотал во сне: «Забери меня в коридор».
лунный свет притворялся спящей лисой
на поляне, заполненной
зеленовато-синими цыплятами.

мы занимались любовью в райском саду,
жадно дышали, сверкали тугими поршнями,
напряженными ногами,
будто нефтяные насосы в Техасе,
мы качали древнюю и сладкую, как черный мед, тьму
из скважин звериной памяти,
и я не чувствовал боли — от ее ногтей,
от досадного камушка, впившегося в лодыжку,
не ощущал растертых коленей —
до консистенции вулканического варенья.
ее тело сияло красотой и заброшенностью:
ночные пустыни, над которыми проносятся
жадные руки — своевольными буранами.
и банальный расшатанный стол под вишней
вмиг обращался под нами
в эротический трон для двоих...

ночной июль —
заброшенная винодельня;
всех нимф вывели отчернивателем,
как яркие пятна с темной блузки природы.
это ночное преступление
с чужой женой, эквилибристика похоти и адреналина
посреди лунного райского сада,
где каждый миг кто-то сомнамбулично пожирал кого-то.
но часть меня — щепотка — возносилась над садом
и наблюдала за Адамом и Евой со стороны.
вот так время сомкнулось петлей,
как строгий ошейник с шипами вовнутрь,
и зверь Вселенной жадно дышал —
звездами, миллионолетьями...


Марина Немарская, Санкт-Петербург (Россия)

* * *


Однажды, выйдя из дома,
увидишь со стороны
все сколы его и сломы,
темнеющий брус сосны.

Быть может, тогда узнаешь,
а прежде не довелось,
что дом тот стоит на сваях,
возвышен, точно колосс.

И ты захочешь ослепнуть,
оглохнуть, отдать всю кровь
за керамзитную сцепку,
сухую стяжку полов.

Ты дом тот, пожав плечами,
поднимешь одной рукой
и будешь держать, качаясь,
как лес над мерзлой рекой.

И чтобы замесь схватилась,
фундамент крепко застыл,
держись, сколько хватит силы,
когда и не станет сил.

У линии горизонта,
где солнце берет разбег,
пусть дерево, сын и дом твой
врастают в тебя сквозь снег.


Геннадий Акимов, Курск (Россия)

Неприкаянный

Сын побед или бедствия признак -
со двора, о полночной поре,
в дом входил неприкаянный призрак,
выжигая следы на ковре.

Погружался из мертвенной стужи
в запах свежести, вдовий уют.
Вся война оставалась снаружи,
где часы похоронные бьют.

На диван заклубившись бессильно,
будто тающий дым сигарет,
он смотрел черно-белые фильмы
или слушал эстрадный квартет,

был опять как бы вместе со всеми,
а не льдинкой в чужих небесах.
Растворяло прошедшее время
пелену на прозрачных глазах.

И дрожал огонёк непокорно,
в толще мглы выгрызая пробой, -
бестелесный расплывчатый контур
вновь пытался наполнить собой...



10_TOP_Dynkiynn_1
10_TOP_Dynkiynn_2




logo100gif



















.